№419

25-09-2013
Метка: Компромат

Сегодня принято сочинять всякие «Анатомии». Вот и мы решились на это, подробно изучив рядовое уголовное дело, возбужденное, как модно по-прежнему, в отношении предпринимателя средней руки. Здесь сплелось все: и типичная методика ведения следствия; и технология перевода экономического спора хозяйствующих субъектов в уголовную плоскость; и непреложный арест; и правоохранительный каток, который прошелся по родственникам, друзьям и бизнес-партнерам обвиняемого; и разрушенная дружба; и разоренное дело, которому посвятили десятилетия… И опять же подтвердился один закон нашей действительности, о котором знает каждый опер или журналист-расследователь: начнешь вникать в любое дело воришки, укравшего батон колбасы, а выйдешь в итоге… Лучше и не говорить. Так уж все у нас обустроено.

Типичная бизнес-история

Когда рухнул Советский Союз, сотрудник центрального аппарата Совета министров СССР Владимир Подковырин легко отрекся от прежнего мира, перешел на сторону освобожденного капитала и, как давно мечтал, основал с комсомольскими приятелями фирму по внедрению компьютерной техники и программного обеспечения (ТОО «СЭНТИ»). Через несколько лет доходы от инновационного бизнеса позволили расширить область коммерческих интересов — партнеры подались в деревообрабатывающую отрасль.

Для запуска нового проекта были арендованы помещения завода «Биомед» имени И.И. Мечникова, расположенного в селе Петрово-Дальнее Красногорского района — аккурат между Новорижским шоссе и Рублевкой, где сегодня обосновался практически весь столичный истеблишмент и где спрос на землю давно превышает предложение.

«Биомед» и «СЭНТИ» учредили совместное малое предприятие «Норма» и купили две пилорамы. Подковырин вспоминает: «Бизнес был без сверхприбылей, но и без убытков. Я свои доходы инвестировал в недвижимость». В 1996 году «Биомед» отрекся от непрофильного актива, надоело это и партнерам Подковырина — тогда предприниматель выкупил их пакеты, прекратил производство и стал сдавать помещения завода в аренду. А в 2005 году приватизировал земельный участок площадью чуть больше гектара, на котором располагалось здание.

К 2010 году здесь вырос уже целый складской комплекс площадью 7000 кв. метров, который постепенно начали заполнять арендаторы. Увеличились и обороты компании — годовая выручка «Нормы» отныне достигала около 800 тысяч долларов. Домкомовский бизнес, приносивший регулярный доход, привлек Подковырина — и он открыл аналогичный объект в Белгороде, где в 2008 году и схлопотал первую и пока единственную судимость: де-юре — за растрату, поскольку вовремя не внес в кассу 315 тысяч рублей, де-факто — за конфликт с тамошним прокурором, потому как не внес в кассу… Ну, вы поняли.

Через год предприниматель, которому стукнуло 56 лет, был освобожден по УДО и вернулся в Москву. Жизнь снова стала безмятежной — хороший заработок и масса свободного времени. Спокойствие было нарушено 1 июля 2011 года, когда раздался тревожный звонок из Петрова-Дальнего: охранник его базы кричал: «Владимир Петрович, горим!»

Дело — в «Норме»

Когда Подковырин прибыл на базу, там уже находилось с десяток пожарных расчетов и столько же — иномарок с пугающими сочетаниями цифр и букв на госномерах. Последние, как выяснилось, приехали на подмогу своему товарищу и главному пострадавшему от пожара — владельцу ООО «А5» и арендатору Араму Айрапетяну. Началась полемика: арендодатель и арендатор обвиняли друг друга в случившемся.

Как позже установят пожарные, причиной возгорания стало «тепловое проявление аварийного режима работы электросети в режиме перегрузки, связанного с подключением сварочного аппарата, что привело к воспламенению сгораемых конструкций и материалов». Будет даже возбуждено уголовное дело по факту уничтожения имущества по неосторожности (ст. 168 УК РФ), потерпевшим по которому признают и структуру Айрапетяна, и компанию Подковырина — что важно.

Но в августе ООО «А5» обратилось в арбитражный суд Московской области с иском к ЗАО «Норма» о взыскании убытков в сумме 14 млн рублей, которые Арам Айрапетян понес в результате пожара. Но иск был отклонен, поскольку вины владельца базы в пожаре доказано не было, а сгоревшие станки, там хранившиеся, и вовсе принадлежали другому юрлицу — ООО «Про Макс».

Подковырин, на всякий случай и памятуя об угрозах, перевел все активы «Нормы» на себя. Позже выяснится — не зря. Айрапетян, объясняя как-то, почему он не «решил вопрос» в арбитражном суде, признается: «Когда началась первая инстанция арбитража, он все вывел на себя. Смысл было выигрывать арбитраж, если осталась голая компания, — чтобы повесить решение себе на стену?»

Пока шла тяжба, Подковырин и его зам Виктор Клепиков письменно уведомили Айрапетяна о досрочном расторжении договора с ООО «А5» ввиду пожара, а также просили вывезти сгоревшие остатки имущества и лом металла, предупредив, что в противном случае они оставляют за собой право его демонтажа и реализации. Через несколько месяцев останки станков покрылись ржавчиной, начали разрушаться — и частично были вывезены с территории.

Арам Айрапетян по этому поводу скажет: «Когда мы пришли проигрывать кассацию, я перед этим чудиком положил Уголовный кодекс… Он ни **я не понял. А через два дня возбудили уголовное дело».

Восставшие из пепла

Российская практика уголовных преследований давно доказала, что любое решение арбитражного суда не имеет преюдиционного значения и может быть легко переведено из гражданской плоскости в уголовную. Был бы ресурс — финансовый и административный. То есть: проиграл суд — иди к силовикам.

В июне 2012 года, то есть спустя год после пожара, Арам Айрапетян написал заявление на имя прокурора Красногорска, в котором сообщил: на территории ЗАО «Норма» допускаются грубые нарушения требований пожарной безопасности, в результате произошел пожар, уничтоживший его имущество на сумму 55 млн рублей, не считая косвенного ущерба от простоя и срыва заказов. Прокуратура потребовала от органов внутренних дел провести проверку.

Параллельно было написано и заявление в СУ УВД по Красногорскому району Московской области, в котором Айрапетян сообщил уже о хищении у него оборудования на общую сумму 20 млн рублей. Получился, конечно, абсурд: с одной стороны, все имущество сгорело (что подтверждало и заключение пожарных), с другой — что часть была похищена после пожара.

В июле на базу приехал следователь СУ УВД Богатырев в сопровождении Арама Айрапетяна (потерпевший, заметим, участвовал практически во всех следственных действиях), показал постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 158 ч. 4 п. «б» УК РФ (кража).

«Я понял, что меня делают объектом уголовного преследования», — вспоминает Владимир Подковырин. А когда дело к своему производству принял другой следователь СУ УВД Денис Аблязов, расследование стало форсироваться — в частности на допрос был приглашен водитель ЗАО «Норма» Анатолий Таран. С его слов: «Меня допрашивали Айрапетян и Аблязов: первый — задавал вопросы, второй — печатал на компьютере. Сначала мне сказали — не спросили, а сказали: «Ты грузил станки по команде Подковырина!» Я сказал, что это чушь, после чего меня приковали наручниками к батарее и вышли из кабинета. Вернулись часа через два. <…> А потом по новой: «Ты грузил…» Было жутко страшно и неприятно. А часа через два они вернулись с моей женой Людмилой».

Анатолий Таран, по его словам, толком не видел подписанные им показания — «только ставил закорючки». Зато на выходе получилась ясная для следствия картина: по указанию Подковырина он, Анатолий Таран, загрузил часть станков в КамАЗ и повез в неизвестном направлении для продажи.

Вскоре на допросе побывал другой сотрудник «Нормы» — охранник Михаил Кирюшин, а также два таджикских рабочих. Со слов Кирюшина: «…В здании УВД одного парня увели на допрос, а нас приковали к решетке наручниками, забрали телефон и документы. В таком положении я простоял около часа. Поначалу жаловался, ссылался на третью группу инвалидности. Мне ответили: «Ничего, не сдохнешь». Когда меня привели в кабинет, Айрапетян сказал, что таджики со всем согласились; что мне тоже надо со всем соглашаться, иначе меня отправят в пресс-хату. Согласно этим «показаниям», я открывал ворота для КамАЗа, который увозил станки».

Следователь Аблязов заявил мне по телефону, что все это — ложь.

Тем не менее Таран и Кирюшин засвидетельствовали следы от наручников — и покинули страну. И они готовы вернуться и сообщить в суде, что под давлением оговорили работодателя. Правда, вряд ли планировалось доводить дело до суда, как полагает Подковырин: «Они собирали «показания» с одной целью — выйти на мой арест». Так и получилось: 25 сентября следователь Аблязов прибыл на территорию «Нормы» для задержания Подковырина.

Когда его привезли на допрос в УВД, в кабинете следователя присутствовал Айрапетян, вспоминает Подковырин: «Он сказал: мол, добегался — теперь я у тебя все заберу, а ты сядешь лет на 12». Когда же суд Красногорска избирал Подковырину меру пресечения, следователь Аблязов для отягощения характеристики, ходатайствуя об аресте, заявил, что подозреваемый является якобы фигурантом еще одного уголовного дела — возбужденного по признакам ст. 119 УК РФ (угроза убийством), впрочем, зная, что это не так.

Оказалось, что 29 сентября 2012 года Айрапетян написал еще одно заявление в Красногорское УВД, сообщив, что в день ареста Подковырин угрожал ему. По версии Айрапетяна, во время допроса, когда следователь Аблязов вышел из кабинета, Подковырин набросился на него с ножницами. Никто из сотрудников, находившихся в тот день в управлении (включая Аблязова), не смог подтвердить данный факт — и в возбуждении уголовного дела Айрапетяну отказали. Но для суда слов следователя оказалось достаточно — Подковырина направили в СИЗО.

Адвокат Подковырина Сергей Цветков полагает: «Следователь полностью разделял позицию потерпевшего, хотя в силу своих служебных обязанностей должен был независимо разобраться в ситуации». С самим Цветковым, кстати, тоже случилась неприятность — наутро после очной ставки его клиента с Айрапетяном, в ходе которой между адвокатом и потерпевшим вспыхнул конфликт, он обнаружил свой автомобиль сгоревшим. Дело о поджоге до сих пор расследуется Красногорским УВД, виновные не найдены.

Электричество кончилось

Зато следователь Аблязов возбудил еще одно уголовное дело — по признакам преступления, предусмотренного ст. 165 ч. 2 п. «б» УК РФ (причинение имущественного вреда путем обмана). Цитирую постановление: «Подковырин незаконно заменил в трансформаторной подстанции плавкие предохранители увеличенной мощности, что дало возможность безучетного потребления электроэнергии. В период времени с 1 сентября 2009 г. по 11 октября 2012 года, <…> путем представления заведомо ложных данных для расчетов <…> безучетно потребил электроэнергию в общем объеме 5,5 млн кВт/ч <…>. В результате ОАО «Мосэнергосбыт» был причинен имущественный ущерб путем обмана при отсутствии признаков хищения <…> на сумму 22,9 млн рублей».

Незадолго же до этого на основании полученной «от правоохранительных органов информации о фактах безучетного потребления электроэнергии» база была полностью обесточена. И несколько арендаторов написали в ОАО «МОЭСК» письмо, усмотрев в происходивших событиях «признаки рейдерского захвата: целью операции по обесточиванию помещений, по их мнению, могло быть изгнание арендаторов и, как следствие, парализация бизнеса Подковырина.

Отчасти эта цель была достигнута, признает гендиректор ООО «Санди» и один из арендаторов Сергей Мурзаев: «Следователь Аблязов сразу сказал, что всем нам надо искать другое место — а это предприятие закрывается. Мы посчитали целесообразным сменить помещение».

Гендиректор ООО «Теган» Наталья Герасимчук, напротив, менять место не стала: «Мы купили генератор. Я сразу решила: лучшая защита — нападение. Тем более видно, что эта ситуация — искусственно созданная». Следствие вызывало на допрос и ее: «Они хотели узнать, были ли платежи за аренду наличными. Я говорила только правду — что ничего такого не было».

Однако в декабре истек срок содержания обвиняемого под стражей, который суд не стал продлевать, — выпустил под залог в один миллион рублей. И на следующий день Подковырин стал подозреваемым по новому уголовному делу — возбужденному по признакам ст. 309 ч. 2 (принуждение к даче ложных показаний). Из постановления следователя: «30 декабря 2013 года <…>, имея умысел на принуждение свидетеля Кузьмина к уклонению от дачи изобличающих Подковырина показаний, находясь на территории базы, он высказал в адрес Кузьмина (арендатор помещений у «Нормы». Ред.) устные угрозы убийством, причинения вреда здоровью, а также уничтожения или повреждения его имущества».

Только на следующий день после освобождения Подковырин не появлялся на базе, а отдыхал на даче, что подтверждают несколько его соседей, до сих пор не вызванных на допрос, а также билинги телефонных соединений, так и не приобщенные к материалам дела.

Мотивы же Кузьмина, полагает Подковырин, понятны: «Он должен мне денег — у меня даже его имущество под залогом находится. Впрочем, он такой не один».

В деле есть и другие свидетели обвинения — бывшие замы Подковырина: Георгий Сергеев и Виктор Клепиков. Первого когда-то познакомила с Подковыриным нынешний гендиректор «Нормы» Елена Максимова, которая и сама чуть было не превратилась в фигуранта уголовного дела. С ее слов: «Когда мне стало известно, что Сергеев стал оговаривать Владимира Петровича, я позвонила его жене и выпалила: «Таня, что вы творите? Вы же помогаете сажать невиновного человека! Вас же за лжесвидетельство и привлекут!» Положила трубку — и расплакалась. А когда я подтверждала алиби Подковырина, следователь Аблязов сообщил, что Георгий, мой старый друг, написал на меня заявление, в котором обвинил меня в угрозах его семье».

На этом сюрпризы не закончились: в феврале следователь Аблязов сначала переквалифицировал «электрическое» обвинение Подковырину со ст. 158 ч. 4 п. «б» на более тяжкую ст. 161 ч. 3 п. «б» (грабеж), а затем сделал подозреваемой в махинациях и его жену Нину Кириллову. В ходе обысков в квартире Кирилловой были изъяты компьютер, записные книжки и переписка с мужем.

А весной следствие, вероятно, решило поставить под сомнение итоги приватизации земли: Аблязов вызвал на допрос замглавы поселения Петрово-Дальнее Евгению Адаеву по вопросу отчуждения земельного участка в пользу ЗАО «Норма».

И вот, наконец, когда букет обвинений был собран и следователь Аблязов соединил их в одно производство, Подковырину предложили сделку: отказ от претензий взамен на передачу арестованного имущества. А имущества, надо заметить, у Подковырина немало: помимо базы в Петрове-Дальнем это две квартиры в Москве и одна — в Черногории, а также множество земельных участков в ближайшем Подмосковье. Приблизительная стоимость активов — более 10 млн долларов.

Чуть позже Айрапетян (запись разговора имеется в редакции) снизит требования: «Ладно, если он готов — **й с ними, с этими домами, со всем остальным… Пусть это (базу.Ред.) отдает, решит вопросы с Денисом (Аблязовым.Ред.) по-хорошему, и дальше я вообще ничего не делаю».

Когда были выставлены только первые имущественные требования, Подковырин обратился в ФСБ с заявлением о вымогательстве. По совету чекистов обвиняемый стал записывать следственные действия и переговоры с Айрапетяном; сами же оперативники наблюдали и за потерпевшим, и за следователем.

Следуя рекомендациям, Подковырин через доверенных лиц договорился о сделке, в рамках которой он должен был переписать объект в Петрове-Дальнем на подставное лицо, получить за это 8 миллион рублей наличными — и тут же передать деньги потерпевшему. Однако оперативники ФСБ неожиданно и для нас необъяснимо попросили взять паузу, и Подковырин, опасаясь изменения меры пресечения, обратился к нам, предоставив результаты «оперативно-технических мероприятий».

Страшный сон следователя

Для того чтобы усмотреть тенденциозность в действиях следствия, достаточно лишь изучить записи следственных действий под руководством Аблязова, а также его переговоры с Айрапетяном. Первое, что бросается в глаза, — резкость Аблязова с Подковыриным, выливающаяся в оскорбления, и в то же время услужливость перед Айрапетяном: следователь передает ему процессуальные документы (в том числе изъятые во время обысков) и совместно планирует дальнейшие действия. Чувствуется, что вдохновителем ряда мероприятий является именно Айрапетян, а Аблязов — лишь исполнитель.

Подковырина, кстати, и следователь, и потерпевший называют одинаково — жулик. Приведу несколько реплик во время следственных действий (подтверждены аудиозаписями):

— Вы, Владимир Петрович (Подковырин. — Ред.), дожили до 58 лет, а так и не поумнели. <> Никому вы не нужны. Ваша фамилия у всех — у всех! — вызывает только одну реакцию — рвотный рефлекс!

«Вы не оправдали высокого доверия Айрапетяна… <…> Все — веревочка затянулась… Ваше осуждение — вопрос времени».

«Тут какая-то жалобенка пришла на действия следователя… Вы же взрослый человек, поймите, все это спускается ко мне — все равно результат будет один и тот же».

«Елена Сергеевна (Максимова.— Ред.), неадекватная вы женщина! Вам же при любых раскладах садиться надолго».

«Готовьтесь, Нина Кирилловна (Кириллова. — Ред.), сушите сухари!»

«Приснился мне вчера сон, Владимир Петрович (Подковырин. — Ред.): вас посадили на 14 лет… А когда вы вышли, не осталось никого — ни Нины Кирилловны (жены), ни Максимовой, ни друзей, ни имущества».

Сразу отметим: Денис Аблязов не знал, что многие его переговоры фиксируются. Поэтому от обстоятельных комментариев он отказался, заявив, что имеющиеся в редакции сведения — огульные обвинения со стороны обвиняемого. Но от оскорбительных клише в отношении Подковырина — «жулик» и «мошенник» — открещиваться не стал, объяснив свои слова биографией обвиняемого («этот человек неоднократно судим») и собственным процессуальным статусом («я сторона обвинения!»)

Как он стал стороной обвинения? Аблязов на одном из допросов говорит, что его «Воронин (судя по контексту — начальник ГСУ ГУ МВД РФ по Московской области.Ред.) освободил от других уголовных дел ради расследования дела Подковырина»; что о Подковырине «знают в следственном департаменте (МВД.Ред.) — два раза в неделю звонят, спрашивают, как там этот жулик поживает»; что его, Аблязова, «в (следственном) департаменте уже отодрали за то, что еще не предъявил Подковырину обвинение»; наконец, что «Арам (Айрапетян.Ред.) там зашел к Алексееву — и все решилось».

Алексеев, о котором говорит следователь Аблязов, — это Юрий Алексеев, замминистра МВД РФ, начальник следственного департамента министерства. В разговорах Айрапетяна и Аблязова замминистра почему-то фигурирует многократно — будто бы с ним «Айрапетян на короткой ноге».

После того как депутат Госдумы Виктор Звагельский направил в следственный департамент запрос с просьбой обеспечить объективное расследование уголовного дела Подковырина, Айрапетян говорил так: «Алексеев взял Звагельского под руку, проводил в отдел, который этим (делом) занимается. А там ему сказали: «Дорогой друг, дело возбуждено абсолютно обоснованно — и имейте в виду — это только цветочки». Аблязов в одном из разговоров также рассказывает об этом случае, поясняя, что его лично вызывали для отчета о ходе расследования в следственный департамент.

В беседе с «Новой», правда, следователь отказался комментировать эти вызовы на ковер к начальству.

«На короткой ноге» с генералом

Узнав о подготовке публикации, Арам Айрапетян тут же приехал в редакцию. Его голос звучал не так уверенно, как на аудиозаписях.

Процитирую один из разговоров: «Станки, пожар — это все ****я. Дальше будет круче… Я им открою столько фронтов, что они с ума сойдут, — там 159-я (Мошенничество. — Ред.), здесь 159-я, сплошная 327-я (подделка документов)… И все в группе лиц… <…> можно рассматривать создание преступной группировки <…>. Там они потеряют все до трусов и сядут по гроб жизни…»

В разговоре со мной потерпевший подтвердил, что занимается сбором информации о биографии Подковырина и инициированием уголовных дел против него. Но сделал оговорку: для «восстановления справедливости». По словам Айрапетяна, его бизнес рухнул, и виноват в этом один человек — Владимир Подковырин: «Я убежден, что он виноват в случившемся пожаре. Там был обнаружен кабель, незаконно проложенный через чердак, — он по факту и стал причиной пожара. А проложил его Подковырин. Я многократно обращался в правоохранительные органы, но в итоге это уголовное дело было развалено, то же самое происходит и с другими делами».

Обвинение в хищении станков Айрапетян также считает обоснованным, заявляя, что после пожара они имели ценность, и он даже пытался их забрать, но его не пускали на территорию базы. И уверяет: он не просто отстаивает свои права, а борется с коррумпированной системой. Коррумпирована она тем же Подковыриным: обвиняемый-де договаривался в арбитраже, в Мособлсуде, подкупал свидетелей. Правда, никаких фактов, указывающих на это, г-н Айрапетян не предоставил.

И как такой человек, борющийся с системой, как он сам говорит, «в одиночку», смог найти общий язык со следствием, направляя его? Айрапетян объясняет это просто: «Нашлись порядочные люди, которые объективно разобрались, вникли в детали». Как они нашлись? Например, в одном из разговоров Айрапетян предлагает «кого-то накрячить через департамент», в другом — «съездить на Газетный переулок (там располагается СД МВД. Ред.) и все решить». Могу предположить, что подобная объективность имеет известное происхождение — административный ресурс называется.

Правда, редакции Айрапетян рассказал, что ничем таким не занимается, с генералом Алексеевым не знаком, а все его ссылки на высокопоставленных лиц — бравада: «Я надуваю щеки, чтобы произвести впечатление, — потому что борюсь в одиночку. А реакция Алексеева - результат моего упорства». Может быть, оно, конечно, и так.

В пресс-службе следственного департамента, куда редакция обратилась с запросом, сообщили, что никто из руководства (в том числе Юрий Алексеев) с Арамом Айрапетяном лично не знаком, никаких процессуальных решений и иных действий в рамках расследования не принимал, а «объем предъявленного Подковырину обвинения соответствует возбужденному делу».

Но все равно интересно, почему фамилия начальника следственного департамента постоянно фигурирует — причем не только в словах потерпевшего, но и следователя? Оба зачем-то надувают щеки, расследуя рядовое, в принципе, уголовное дело и зачем-то замазывая в пожарной саже заместителя министра? Не знаю, как Аблязов, но только Арам Айрапетян замечен в подобной мимике неоднократно: на тех же аудиозаписях он и в рамках других экономических баталий, не имеющих к нему непосредственного отношения, предлагал помочь с решением проблем в доме на Газетном переулке.

Остается высказать предположение, что со времен «отставки» некогда всемогущих «решал» Максима Каганского и Олега Судакова прошло немало времени — и у кого-то в МВД опять появилась потребность в людях аналогичного амплуа. Не у замминистра, конечно, — в это поверить трудно, — а у того, кто имеет к нему доступ и, возможно, прикрывается его именем.

Оцените актуальность

     
Наверх На главную